Написано было в связи с другим событием, а как будто на злобу дня

С https://matholimp.livejournal.com/1576078.html :

Я спешу по человечьему следу
Вдоль флажков едва запёкшейся крови.
Я устрою всем такую «Победу»,
Что замучаетесь пить «за здоровье».

Удивляюсь на свою я удачу.
Кто мне скажет, что живу не по средствам?
Мне не жаль спалить любимую дачу.
Мзда вернётся мне законным наследством.

Я вдоль стеночки таюсь от шрапнели,
Опасаясь наловить девять граммов.
Подлецам всегда везёт на дуэли.
Так не пойте ж мне к ночи дифирамбов!

Пусть себя я уважать не заставил,
Но всех недругов держу на прицеле.
Перед пропастью страну я поставил
И командую: «Вперёд!» − Ближе к цели.

Не копайтесь зря в моём деле личном:
Не отыщете причины в прошедшем.
Хоть ответ мой будет асимметричным,
Не считайте всё ж меня сумасшедшим.
promo matholimp april 19, 06:59 18
Buy for 10 tokens
Канун дней рождения величайших мерзавцев, сильнее других повлиявших на историю ХХ века (рамки которого задним числом разумнее определять как 1918-2018), побуждает к юбилейному тексту. На исходе первой мировой волна социалистических революций прокатилась по многим воюющим странам. Вопреки мечте о…

Полгода в самоизоляции

Я не знаю, какими будут последующие ковидные юбилеи и до многих ли я доживу. Но сегодня первая дата, заслуживающая отмечания. Ровно 6 месяцев назад я заехал на ПМЖ на огород у Крутой Горы. Да, не в первый раз, а уже в девятый. Но девятое лето здесь заметно отличается от предыдущих.
Ещё в 2012 году я прожил здесь почти полгода: с мая по октябрь. Но пока жили в сараях, оставшихся от прежних владельцев, приходилось почти каждую неделю ездить в город. Тогда это было гораздо проще: дачный автобус ходил каждый день утром и вечером.
А три года назад построили здесь дом с полным комфортом, площадь которого вдвое больше городской квартиры. К тому лету и расписание автобуса сократили до выходных. Чтобы разобраться, здесь я дольше жил или в Питере, нужно аккуратно вычесть даты загранпоездок.
Нынешним летом вычитать нечего и уже бессмысленно. 184 дня подряд - заведомо больше полугода.
А я ещё даже не планирую дату возвращения. Здесь хорошо, а в Питере ждут вторую волну.

Старый клён помнит полковника Эльфенгрена

После ста даты уже совсем некруглые, поэтому впервые за 9 лет я не посетил Кириасалы 9 июля. Но два Игоря с лопатой и металлоискателем сподвигли меня проводить их на культовое место сегодня. Погода изо всех сил благоприятствовала.
Клёну на снимке явно больше ста лет. Чуть выше него (на заднем плане снимка) находилась усадьба Буренина. Клёны были посажены вдоль ограничивавшего её участок "забора" из камней. Именно здесь в 1918 году обосновался штаб Северо-Ингерманландского полка, а с июля 1919 по декабрь 1920 года размещалось правительство независимой республики Северной Ингрии. За полтора года она успела 4 раза поменять президента, причём дважды из этих четырёх главой государства был полковник Эльфенгрен.
IMG_20200927_145559
(С) Фотография Федотова (matholimp) Валерия Павловича 27 сентября 2020 года.
В продолжение https://ingria-art.livejournal.com/741974.html , https://ingria-art.livejournal.com/719948.html , а также https://ingria-art.livejournal.com/719729.html , https://matholimp.livejournal.com/1662562.html , https://ingria-art.livejournal.com/703510.html , https://matholimp.livejournal.com/1773133.html , https://mrka.livejournal.com/1137779.html , https://matholimp.livejournal.com/1402955.html , https://ingria-art.livejournal.com/639317.html , https://matholimp.livejournal.com/1630514.html , https://ingria-art.livejournal.com/582400.html , https://grib-47-ru.livejournal.com/20946.html , https://matholimp.livejournal.com/1402327.html , https://matholimp.livejournal.com/1771019.html , https://ingria-art.livejournal.com/640038.html , https://matholimp.livejournal.com/1770570.html , https://matholimp.livejournal.com/1401985.html , https://matholimp.livejournal.com/1773570.html , https://matholimp.livejournal.com/1773965.html , https://matholimp.livejournal.com/1774307.html , https://ingria-art.livejournal.com/502848.html , https://matholimp.livejournal.com/1630279.html , https://ingria-art.livejournal.com/251781.html , https://matholimp.livejournal.com/1241151.html , https://matholimp.livejournal.com/1241448.html , https://matholimp.livejournal.com/1022212.html и др.

Бабье лето у Паромного мыса

Как ни странно, ниже Каменногорска (Антреа) все мосты через Вуоксу только в Лосеве (Кивиниеми). Мост в Барышеве сгорел в военные годы и не восстанавливался из-за огромной потери населения и статуса этого места. А планы строительства ещё сто+ лет назад железной дороги через Тайпале или через Ольховку (Лапинлахти) - Портовое (Хапарайнен) не были реализованы.
Лауттаниеми не значился даже в планах. Но название не случайно. Выбор этого места для паромной пристани предопределён природой. На десятки километров отсюда к западу простирается Барышевский плёс, а к востоку - Лосевский. Оба шириной 3-6 километров. Здесь же два мыса вытянулись навстречу друг другу, оставив стрёму узкий пролив.
До 1939 года паром курсировал регулярно. В конце 1960-х я несколько раз плавал на кораблике из Лосева через Барышево к Гремучему водопаду. Кораблик сначала причаливал к мысу Колокольцева, затем к Лауттаниеми и ещё раз к мысу Колокольцева, чтобы через реку можно было переправиться в любую сторону. Но в конце перестройки водный транспорт внезапно стал убыточным, а в постсоветской России прекратил своё существование. Теперь переправиться через пролив можно только на лодке с базы Колокольцева. Если заранее не договориться, то обратной дороги нет: северный берег теперь необитаем.
IMG_20200923_152520
(С) Фотография Федотова (matholimp) Валерия Павловича 23 сентября 2020 года.
В продолжение https://ingria-art.livejournal.com/742167.html .

Ради чего затеяли истерику с "выдвижением"?

Российские новостные каналы захлёбываются от радости: "Путин выдвинут на Нобелевскую премию мира". Каждая "Урюпинская правда" норовит вставить в ленту своё #MeeToo.
Против сотен продажных журналюг нашёлся один вменяемый Глеб Сташков. Который не поленился не только уточнить, что заявку в Нобелевский комитет направил писатель Сергей Комков, а ещё и погуглил "произведения" этого "писателя". Бессмысленно спрашивать, кто (кроме Глеба Сташкова) прочёл их. Кто-нибудь хотя бы раз слышал про Сергея Комкова позавчера или раньше?
Какое отношение этот Сергей Комков имеет к Нобелевскому комитету? Точно так же я сам могу направить аналогичную заявку. Или попросить кого-то из друзей выдвинуть меня. Результат "выдвижения" окажется точно таким же.
Кстати, Путина с таким же результатом "выдвигают" уже минимум в пятый раз. Организация гибридной войны, политических убийств и отравлений несомненно заслуживает присуждения Нобелевской премии мира.
Так в чём же состоит эта "новость". Она даже не в том, что Путина выдвинули догонять Навального. Настоящая новость фиксирует очередной плинтус падения рейтинга Путина. Ради его выдвижения не нашлось более авторитетной фигуры нежели Сергей Комков. Даже всеядные Михалковы предпочли воздержаться от соучастия в этом балагане.

Северный ДОТ в Лауттаниеми

Укрепрайон Лауттаниеми - один из центральных в составе линии Энкеля. Мыс Лауттаниеми находится напротив Колокольцева на северном берегу пролива Вуоксы из Барышевского плёса в Лосевский. На многих сайтах, посвящённых линии Энкеля, описан только южный ДОТ, находящийся у самого мыса. Он был взорван до такой степени, что осталась только глубокая яма, давно уже превращённая в помойку.
Северный ДОТ расположен примерно в полукилометре от мыса Лауттаниеми. Дорога с мыса в Новую Деревню проходит буквально метрах в десяти от него. При этом ДОТ так хорошо замаскирован, что у идущих по дороге даже не возникает подозрения, что совсем рядом находится грандиозное сооружение. Этот ДОТ тоже был взорван в 1944 году, но его рухнувшие бетонные конструкции до сих пор остались на месте.
IMG_20200923_155447
(С) Фотография Федотова (matholimp) Валерия Павловича 23 сентября 2020 года.

Почтенный возраст Ворина Острова

На ПМЖ в Крутой Горе я уже девятое лето, но впервые побывал здесь ещё в 1960-х. Тогда я сразу же обратил внимание на большую группу старых широколиственных деревьев. Не зная истории, я принял её за одичавший парк дворянской усадьбы. Но позже узнал, что здесь было не имение, а православное кладбище, захоронения на котором прекратились ещё 4 века назад после запрета шведских оккупационных властей. И на протяжении столетий редкие для нашей местности деревья возобновляются самосевом.
IMG_20200922_111301
Ворин Остров впервые упоминается в новгородской Писцовой книге 1500 года. Там же говорится о находившемся здесь подворье Валаамского монастыря. Скорее всего, это было одно из первых шести подворий, появившихся на территории Карелии ещё двумя веками раньше.
При переводе на финский язык первую букву потеряли, из-за чего на старых картах значилось Оръянсаари. В буквальном переводе - «рабский остров». Нашлись знатоки, истолковавшие такой смысл пограничным положением, следствием которого был частый захват заложников с обеих сторон. Пленники здесь наверняка бывали, но такое название не соответствует стилистике ни финского языка, ни русского.
Я думаю, что первоначальное карельское название этого места должно было стать по-фински Вуориенсаари. «Саари» - остров (не обязательно в море, а может быть возвышенность посреди болота), а «вуори» - скала или высокая гора. В целом советская топонимика 1948 года на Карельском перешейке создавалась поспешно и без какой-либо логики. Но именно здесь фактически был восстановлен смысл исходного названия: Крутая Гора.
Collapse )

Акценты переднего плана в пейзажах вокруг Панцерлакса

Пока Выборг принадлежал независимой Финляндии, он считался вторым городом страны. Поэтому здесь строили все топовые архитекторы, начиная с Аалто и Сааринена. Но лицо города сформировал гораздо менее известный Уно Ульберг, неоклассические постройки которого возвышаются на скалах над заливом. Одну из них он рискнул поставить прямо над бастионом Панцерлакс ещё 13 века. В советские годы здание занимала Детская художественная школа, а сейчас — филиал Эрмитажа. Чтобы приблизить искусство к народу, копии античных скульптур здесь выставили прямо на открытой аллее на вершине скалы.
IMG_20200912_132552
Collapse )

Буренин учился в той же школе, в которой позже учился Довлатов

Про Кирьясаловскую таможню из воспоминаний Буренина "Памятные годы":

Литература прибывала из-за границы в Финляндию всё в большем количестве. Не так просто было доставить ее из Финляндии в Петербург, переправить транспорт через русско-финляндскую границу. Я предложил Елене Дмитриевне Стасовой воспользоваться для перевозки литературы имением Кириасалы, принадлежавшим моей матери. Елена Дмитриевна вскоре сообщила, что мое предложение принято и мне поручена организация этого дела.
Имение Кириасалы находилось у самой границы с Финляндией. От Петербурга до Кириасал, если ехать Кексгольмским трактом, было около семидесяти верст. Тот, кто отправлялся сюда из Петербурга поездом, должен был доехать до финской железнодорожной станции Райвола, а оттуда лошадьми до имения.
Таким образом, выезжая из Петербурга, можно было в Кириасалы попасть и со стороны России, и со стороны Финляндии. Это обстоятельство представляло большие удобства для транспортировки литературы.
Очень важно было и то, что на территории имения находился русский таможенный пункт, арендовавший у моей матери как землю, так и постройки, необходимые для чиновников и солдат.
Чиновник, возглавлявший таможенный пункт, его жена и дочь считали для себя весьма лестным знакомство с помещицей Бурениной и ее семьей. Они часто зазывали нас к себе, угощали чаем с вареньем, вкусными домашними наливками. Близкое соседство с имением было по душе и солдатам, которые наперебой ухаживали за хорошенькими горничными помещицы. В общем, между нашей семьей и таможенным пунктом установились вполне добрососедские отношения. Я не преминул этим воспользоваться.
Обычно груз с литературой прибывал на станцию Райвола. Получив сведения об этом, мы снаряжали из Петербурга “охотничью экспедицию”: надевали соответствующие костюмы, брали ружья, иногда прихватывали и собак создавали видимость того, что группа беспечных молодых людей собирается весело провести время на лоне природы. Когда мы приезжали в Райволу, там уже поджидал нас с лошадью и санями приехавший из Кириасал рабочий имения Микко Олыкайнен. Он был моим усердным и надежным помощником в транспортировке нелегальной литературы.

Наша группа “охотников” делилась на получающих литературу и наблюдающих. Наблюдатели должны были в случае провала немедленно уехать и предупредить о происшедшем всех, кто имел отношение к транспортировке литературы. Получив багаж и погрузив его в сани, мы возвращались в имение. При переезде через границу приходилось подчиняться некоторым формальностям. Солдат, дежуривший у шлагбаума, звонил в колокол. Появлялся досмотрщик. Он подходил к экипажу и спрашивал:
- Кто едет? Что везете? Контрабанда есть?
Узнав меня, досмотрщик приказывал солдату: “Пропусти”, и мы благополучно проезжали через границу. Так мы переправили большое количество литературы, минуя таможенный пункт в Белоострове, где грузы тщательно просматривались.

Помогал мне в транспортировке литературы Эдуард Эдуардович Эссен. Партийная его кличка была “Барон”. Высокого роста, стройный, с вьющимися белокурыми волосами, он и в самом деле мог сойти за какого-нибудь немецкого или шведского барона.
Однажды мы с “Бароном” отправились в очередной рейс. “Барон” в костюме охотника, с ружьем, в высоких сапогах с отворотами отправился из Петербурга на станцию Райвола. Там он должен был выкупить багаж и дожидаться меня. Я же выехал в Кириасалы из Питера на перекладных - почтовых по Кексгольмскому тракту.
Приехав в имение, я тоже принял подобающий охотнику вид, захватил несколько красивых ковров и поехал на станцию, где находился “Барон”.
В сани был запряжен удивительный конь Бурят. Когда выезжали из дому, он обычно всё время оглядывался, как бы угадывая, далеко ли едут. Заставить его бежать рысью было почти невозможно. Он нехотя шевелил ногами и всё время норовил перейти на шаг. Но стоило, доехав до какого-нибудь места, повернуть обратно - и коня было не узнать: он несся стрелой.
Когда я приехал на станцию Райвола, “Барон” уже ожидал меня. Мы выбрали время, когда у пакгауза никого не. было, и стали грузиться. Уложить в сани три больших ящика было не так просто. Выломав сиденье и козлы, мы поместили два ящика, положили сверху сено. Пестрые кавказские ковры совершенно их скрыли. Но куда девать третий ящик? Решили поставить его в ногах “Барона” и, если будут спрашивать, объяснить, что в этом ящике находятся рождественские подарки для учащихся земской школы, где моя мать была попечительницей.
Пока мы возились с ящиками, время шло. На станции стала собираться публика, ожидавшая поезда. Появились и жандармы. Но мы сели в сани, и наш Бурят, почуяв, что едем домой, взял с места резвой рысью.
Стояла чудная погода, снег искрился на солнце. Наши сани, убранные пестрыми, яркими коврами, выглядели празднично. Под дугой заливался валдайский колокольчик. Из-под копыт весело бегущего Бурята летели комья слежавшегося снега и ударяли о передок саней. Сани раскачивались то в одну, то в другую сторону, казалось, вот-вот перевернутся. Но подхваченные быстрым бегом, они снова выпрямлялись и легко скользили по накатанной дороге.

От Райволы до Кириасал было верст сорок. Проехав полдороги, мы остановились, накормили и напоили лошадь, а потом тронулись дальше. Финскую таможню мы проехали беспрепятственно. Вот и полосатый шлагбаум русского пограничного пункта.
Как обычно, дежурный солдат позвонил. Но на этот раз вышел по сигналу новый досмотрщик, которого я видел впервые. С ним был солдат, вооруженный винтовкой и длинным прощупывающим металлическим прутом. Конечно, я допустил оплошность, непростительную для конспиратора. Появление на пограничном пункте нового досмотрщика оказалось для меня новостью.
Назвав свою фамилию, я небрежным тоном сказал, что еду домой. В ответ мне было предложено предъявить груз для осмотра. Изобразив на лице удивление, смешанное с досадой, я заявил, что везу рождественские подарки для школьников, что раскрывать ящик нельзя, так как его содержимое может от этого пострадать. Я даже попробовал прикрикнуть на досмотрщика, но этим чуть не испортил дело. Он оказался ревностным служакой и настаивал на осмотре.
Тогда я попросил досмотрщика распорядиться поднять шлагбаум и пропустить меня во двор к начальнику таможенного пункта, а у саней поставить вооруженного солдата для охраны моего имущества. Это требование, выраженное в высокомерном тоне, не допускающем возражений, сбило с толку досмотрщика. Он понял, что я с начальством в дружеских отношениях, и выполнил мое требование. Шлагбаум был открыт. Мы с “Бароном” въехали во двор, подождали, пока явится охрана, оставили сани на попечение солдата и направились к начальнику.
Чиновник и его семья встретили меня, как всегда, радушно. Когда же я представил “Барона”, прибавив к его громкому титулу какую-то немецкую фамилию, семейство чиновника совсем растаяло от удовольствия. Жена отправилась хозяйничать, дочка-переодеваться. Сам же чиновник тем временем завел со мной и “Бароном” разговор на излюбленные им темы международной политики.
Затем тема нашей беседы изменилась. Я сказал, что мой друг “Барон” очень увлекается охотой, он будто бы слышал, что в нашем лесу водятся лоси, и надеется устроить на них облаву. Чиновник любезно предложил использовать в качестве загонщиков солдат таможенного пункта.
Наш радушный хозяин, человек небольшого роста, с нависшими украинскими седыми усами, с небольшим брюшком, с маленькими веселыми глазками, всем своим видом показывал стремление угодить гостям. Кажется, он готов был всю таможню предоставить в наше распоряжение, чтобы заслужить благосклонность “Барона”.
- Ольга Петровна, да где же ты пропадаешь, - торопил он супругу. - Ведь соловья баснями не кормят, гости наши, наверное, проголодались. А Шурочка куда девалась? Вот уж эти кокетливые девицы, - хлебом не корми, а дай принарядиться! Гости укатят, а мы и угостить-то как следует не успеем.

А гости действительно сидели как на иголках, думая о ящиках с нелегальной литературой. Не успели мы сесть за стол, обильно уставленный всякими закусками и разноцветными бутылочками с домашними водками и наливками, как раздался стук в дверь.
- Войдите! Кого это еще бог несет? - воскликнул хозяин.
Раскрылась дверь, и появился… вооруженный солдат, вытянувшийся в струнку:
- Ваше благородие, пожалуйте во двор! Я посмотрел на “Барона”, он побледнел. У меня тоже сердце заколотилось. Чтобы скрыть свое волнение, я стал рассказывать что-то Шурочке, выпивать за ее и мамашино здоровье.

Но вскоре чиновник вернулся.
- Вот ведь, извольте видеть, - пожаловался он, - без меня ничего не обходится, по каждому пустяку беспокоят! Точно у самих нет головы на плечах. А лошадка ваша здравствует, дали ей сенца и овсеца. Добрый у вас конек!
У нас отлегло от сердца. Оказывается, привезли дрова, а чиновника пригласили распорядиться, куда их положить.
Наконец настало время прощаться. Хозяева приказали подать гостям лошадь. Сопровождаемые самыми лучшими пожеланиями чиновника и его семейства, мы тронулись в путь. Об осмотре нашего груза не могло быть и речи.
Шлагбаум остался позади.
Спустя три-четыре дня наш драгоценный груз был уже в Петербурге.
Таким образом, на сей раз всё кончилось благополучно. Но этот случай заставил нас призадуматься. Кто может поручиться, что подобное не повторится и в один прекрасный день наш груз не будет осмотрен? Надо было принять заблаговременно какие-то меры.

В трех верстах от имения моей матери, в нейтральной зоне между двумя пограничными пунктами - русским (Кириасалы) и финским (Липполя) - была расположена земская школа. Находилась она в ведении моей матери.
Я решил устраивать по воскресеньям в помещении школы литературно-музыкальные вечера.
Приглашались на эти вечера чиновники с семьями, досмотрщики и свободные от дежурства солдаты. Все они были польщены оказанным им вниманием, довольны тем, что могут в глуши интересно проводить воскресные дни. А мы, организуя эти вечера, преследовали свои цели.
На литературно-музыкальных вечерах демонстрировались волшебные картины. Фонарь и картины мы получали в Петербурге, в музее технических пособий, помещавшемся в Соляном городке. Я запасся официальной бумагой с печатью на право перевоза груза через русскую границу. В бумаге было указано, что ящик не подлежит вскрытию во избежание порчи фонаря и картин.
Фонарь мы доставили в имение, где он и хранился. По мере надобности его возили в школу на воскресные чтения. Но часто бумага на право беспрепятственного провоза груза через границу охраняла от осмотра не волшебный фонарь с картинами, а нелегальную литературу, которую мы переправляли из Финляндии регулярно, раза три-четыре в месяц.

Конечно, главное было - миновать границу. Но нужно было подумать и о том, как доставить литературу из Кириасал в Петербург.
Вначале мы перевозили багаж на перекладных. Лошадей меняли на почтовых станциях Коркиямякки, Лемболово, Вартемяги, Парголово. А это было сопряжено с риском. Перекладывая груз из одних саней в другие, ямщики удивлялись, почему чемоданы такие тяжелые.
Нетрудно было догадаться, что в чемоданах книги. Не без моего участия был пущен слух, что Буренин перевозит из имения в Петербург свою библиотеку. Но это также вызвало удивление: что-то уж больно большая библиотека, никак ее не перевезти. Да и почему книги надо возить в чемоданах?
Пришлось литературу, уложенную в мешки, перевозить в подводе под видом картошки. Делал это опять-таки мой отличный и верный помощник Микко Олыкайнен.

Так литература доставлялась в Петербург, на Рузовскую улицу, в квартиру, где я жил. Но как унести в течение нескольких часов из квартиры целый воз литературы, чтобы никто ничего не заподозрил? Как доставить ее на наши явки и склады?
Тут сослужила мне службу моя общественно-музыкальная деятельность, которую я не прекратил, приступив к работе в большевистском подполье.