Федотов Валерий Павлович (matholimp) wrote,
Федотов Валерий Павлович
matholimp

Category:

Об этимологии названия Карелия

Большинство русскоязычных авторов склоняется к версии, будто Карьяла = "горная страна". Ну да, если посмотреть из Москвы. Однако если взять финноязычных соседей, то даже на Вологодчине рельеф гораздо выразительнее. Не говоря о Швеции.
Мне очень нравится версия покойного петрозаводского географа Паранина, отождествившего Карья с Гардья. Она же в западных источниках Гардарика = "страна городов". Весьма правдоподобно, если посчитать следы древнейших крепостей в окрестностях Куркиёк.
Но почему совсем никто не видит лежащей буквально на поверхности третьей версии? Карьяла очень часто превращается в Кирьялу = "книжную страну". Откуда здесь взяться книгам? Однако сравните с русскими старообрядцами! Умные люди уходят от гонений неучей на восток. Русские - от Никона за Волгу. Финны - на земли нынешней российской Карелии.

З.Ы. "Скотские" комментарии я оставляю без внимания. Карелия - не Шотландия (ну да, а дальше домысливайте в меру ... )
А матчасть под катом.

Оригинал взят у bvsv в Карела и емь
В 6 в. от Рождества Христова на Карельском Перешейке появляются люди знакомые с земледелием и умеющие обрабатывать железо. Вероятно, это были торговцы мехами. Они пришли по р. Вуоксе и селились, в основном, по ее берегам. Вуокса в то время впадала в Ладожское озеро и Финский залив и позволяла на судах легко попадать из Балтийского моря в Ладожское озеро. В период с 6 по 8 вв. они создали несколько поселений в районе оз. Суванто (Суходольское), п-ва Суотниеми (около г. Приозерска) и Ряйсяля (п. Мельниково). Все поселения располагались на берегах Вуоксы. Данные археологии позволяют утверждать, что эти люди принадлежали к потоку переселенцев, который начался в Эстонии, прокатился через Финляндию и докатился до берегов Ладожского озера. Этнически они были наиболее близки к финскому народу Хямь.

Поселенцы застали на берегах Ладоги кочевавших Саамов (Лопарей). Они поселились среди них и установили с ними торговые связи. Поселенцы выменивали меха у саамов на изделия из железа и украшения, которые те не умели делать. Затем торговцы отправлялись с мехами в страны Балтии.
Эта волна поселенцев была немногочисленна. Их поселения редки. Практически нет их поселений в Северном Приладожье.



В 9 в. ситуация меняется. Северного Приладожья достигла большая волна новых поселенцев. Археологические находки позволяют говорить о том, что эти поселенцы были выходцами из финского племени, которое обитало южнее Ладожского и Онежского озер. Другие потомки этого племени дали начало таким народам как весь и ижора. Поселенцы застали на северных берегах Ладоги кочевые племена саамов и редкие поселения западно-финских поселенцев. В период 10-12 вв. они смешались с ними и заселили территорию по северному берегу Ладожского озера от района современного г. Сортавала до южного берега оз. Суванто, и по р. Вуоксе от берегов Ладожского озера до Финского залива в районе г. Выборга. В этот период на этой территории происходит формирование новой народности со своими этническими чертами и своим языком. В нее органически вошли, кроме новых поселенцев, жившие здесь саамы и потомки переселенцев с запада.

В русских летописях впервые употреблен этноним «корела». Первое упоминание о ней помещено в Новгородской первой летописи под 1143 г.: «В то же лето ходиша Корела на Емь, и отбежаша 2 лоиву бита». Речь идет о неудачном походе на финское племя емь и о потере двух судов (парусное судно лойва). С этого времени записи о тех или иных карельских делах общерусского масштаба встречаются с различными интервалами на протяжении XII-XV вв. О древних карелах рассказывают берестяные грамоты и «Слово о погибели Русской земли», западноевропейские источники. Такое частое упоминание объясняется тем, что корела, проживавшая на западных рубежах Новгородского государства, оказалась в зоне враждующих государств: Новгорода и немецких орденов, с одной стороны, Новгорода и Швеции, с другой.


С.И.Кочкуркина, История и культура народов Карелии и их соседей, Петрозаводск, 2011
С.И.Кочкуркина, История и культура народов Карелии и их соседей, Петрозаводск, 2011



Происхождение племени корела. Этот вопрос долгое время оставался дискуссионным. Существовало несколько точек зрения на происхождение племен, объединенных этнонимом «корела». Представителями гуманитарных наук проделана обстоятельная и кропотливая работа. Отклонены и представляют лишь библиографический интерес теории лингвистов и историков XIX в., согласно которым карелы первоначально обитали в районе Белого моря, в сказочной Биармии, где якобы составляли большую часть Биармийского государства, которое в X в. пережило кризис, ослабело и распалось. Значительная часть населения Биармии продвинулось к западу от Северной Двины и Белого моря, к Онежскому и Ладожскому озерам, к Финскому заливу (подробнее см.: Кочкуркина СИ., 1982, с. 7).
В начале XX в. в финляндской литературе получают распространение теории западнофинского происхождения карел, согласно которым карелы - прямые потомки западнофинского племени хяме (емь по русским источникам), обитавшего на Карельском перешейке в I тысячелетии н.э. Под сомнение брались этническая самостоятельность, язык народа, карельское происхождение эпоса «Калевала». Формированию таких точек зрения способствовали и объективные обстоятельства, прежде всего отсутствие археологических материалов I тысячелетии н.э. 

В предвоенные и послевоенные годы крупнейшим финно-угроведом Д.В. Бубрихом разработана концепция происхождения и этнического развития народа в XII-XVII вв., базирующаяся на огромном лингвистическом материале, собранном на территории расселения карел. По мнению исследователя, до возникновения Древнерусского государства Карельский перешеек был слабо заселен, здесь кочевали редкие саамские родоплеменные группы. Но с образованием Древнерусского государства на этой территории в тесном взаимодействии с Русью начала формироваться корела. Откуда она пришла, Д.В. Бубрих не смог дать убедительного ответа. Он считал, что частично население пришло из земель еми, часть из мест, близких к Чудскому озеру и Новгороду. Допускается участие и древней веси (Бубрих Д.В., 1947, 1971).

Итак, по мнению Д.В. Бубриха, корела сформировалась на Карельском перешейке, но различные, пришедшие извне компоненты изменили ее - в IX в. она называлась «кирьяла» и, видимо, ее первоначальный состав был иным (см.: Кочкуркина СИ., 1982, с. 10, сноска 4).

В последние годы в отечественной и зарубежной литературе древних карел рассматривают как качественно новое формирование, возникшее на базе местного, западнофинского и пришедшего из юго-восточного Приладожья населения. Расхождения наблюдаются в том, какая из составляющих преобладала. Одни полагают, что на формирование корелы оказали воздействие в первую очередь западная Финляндия, Готланд и Новгород; другие признают тесную связь населения Карельского перешейка и юго-восточного Приладожья. Так, по мнению финляндского историка X. Киркинена, археологические, лингвистические и исторические данные, взятые в совокупности, не позволяют считать корелу емского происхождения. Политическая ориентация корелы и еми была настолько различной, что они не могли быть одного происхождения. В письменных источниках корела выступает против еми и шведов на стороне Новгорода. Если бы древние карелы, продолжает X. Киркинен, появились в результате экспансии еми, то при наличии родственных связей жители Хяме были бы естественными союзниками (этот довод не кажется убедительным: родственные чувства в те времена не были главными), а Новгород - противником. В действительности все происходило иначе. Он считает, что племя корела формировалось одновременно с новгородским государством в результате смешения чудских, западнофинских, вепсских, а может быть, и варяжских компонентов (KirkinenH., 1963, s. 31, 35).

Нетрудно заметить, что все гипотезы едины в том, что корела сформировалась из различных этнических компонентов только в XI-XII вв. Однако это не так.

Серьезные аргументы в пользу более раннего формирования общности корела выявляются при анализе исторических, археологических, фольклорных и лингвистических данных. Формирование общности - сложный процесс. Уже в XII в. корела выступает как самостоятельная этническая общность в истории Древней Руси. У нее оригинальная, ярко выраженная материальная культура, богатейшая фольклорно-эпическая традиция. Значительная часть рун, как это доказано исследователями, создана в период первобытнообщинного строя, поэтому можно предположить, что формирование племенного объединения корела проходило в первой половине I тысячелетии н.э. (Евсеев В.Я., 1957; Жербин А.С., Шаскольский И.П., 1976, с. 37; Шаскольский И.П., 1979, с. 44). Другим доказательством служит тот факт, что на рубеже I-II тысячелетий н.э. племя ижора отделилась от корелы (Лаанест А., 1966, с. 8-10; Laanest А., 1986, Ik. 158). Это могло произойти только в том случае, если корела уже была сформировавшимся объединением. Все эти обстоятельства свидетельствуют о большой древности этнической общности корела и позволяют утверждать: племя корела сформировалось на Карельском перешейке в I тысячелетии н.э. и основу его составило прибалтийско-финское население.
 
К настоящему времени накоплен значительный материал, который дает возможность ответить на вопросы: где и как жила корела, оценить материальный и духовный уровень развития, определить ее роль в общемировой культуре, экономике и политике.
 
Из гуманитарных наук в первую очередь следует назвать лингвистику, изучающую важнейшие языковые процессы. В прибалтийско-финском языкознании получила распространение гипотеза о членении прибалтийско-финской языковой общности натри праязыковые группы, сформировавшиеся к I тысячелетию н.э. на территории, прилегающей к Финскому заливу. Древнекарельский язык возник в результате контактов носителей северного и восточного прибалтийско-финских прадиалектов в северо-западном Приладожье в конце I тысячелетия н.э. (Itkonen Т., 1983). Установлено, что карелы, как и другие прибалтийские финны (эстонцы, ливы, водь, ижора, финны и вепсы), составляют западную ветвь финно-угорских народов. Лингвисты считают, что некогда существовал общий язык-основа, так называемый древнекарельский язык, от него произошли и ижорский язык, и восточнофинские диалекты финского языка. По их мнению, карельские наречия - собственно карельское, ливвиковское, людиковское - возникли в результате сложных этнических процессов у населения Карельского и Олонецкого перешейков в течение II тысячелетия н.э. Происхождение, формирование и развитие собственно карельского наречия тесно связано с летописным племенем корела, проживавшим в I—II тысячелетиях н.э. на северо-западных берегах Ладожского озера. 

 В результате ономастических (собственные имена) исследований удалось выявить на территории Финляндии устойчивый пласт карельских топонимов, свидетельствующих о пребывании здесь древних карел. Названия мест, образованных от этнонимов, чаще всего возникают в пограничной полосе, где проживают совместно представители различных племен и народностей. Так, в северо-западном Приладожье выделяются топонимы, в основе которых лежат этнические названия: vepsa (вепсы); karjala (корела) (кстати, наличие этнонима karjala на древнекарельской этнической территории - явление удивительное. Он мог возникнуть в том случае, если карелы проживали среди иноэтничного окружения, которое и назвало их соответствующим именем. Так, например, в районе Куолемаярви карелы оказались в соседстве с лаппи и виру, в Вуоксенранта - с лаппи, вепся, хяме и т.д.). Помимо vepsa и karjala, встречаются этнонимы lappi (лопь, саамы); tsuud, tsuhna (чудь, чухна); hame (емь, хяме); savo (саво); inkeri (ижора); viro, eesti (эстонцы). Наиболее древние из них возникли в те далекие времена, когда добыча пушнины влекла людей различной этнической принадлежности в отдаленные лесные районы. Топонимы с суомен и виро встречаются в основном в южной части северо-западного Приладожья, а топонимы с лапин редки на Карельском перешейке, но севернее они попадаются часто (Мамонтова Н.Н., Кочкуркина СИ., 1982). Концентрация топонимов с основой вепс- обнаружена в северной части Карельского перешейка в приграничье с Финляндией (Муллонен И.И., 1994, с. 134).
 
О пестроте этнического состава населения на Карельском перешейке (этот факт в свое время способствовал формированию различных точек зрения на этническую принадлежность археологических памятников Карельского перешейка и на происхождение древнекарельской общности) можно судить по сведениям из земельной книги Яаски (1543 г.), в которой упоминаются фамилии, связанные с именем племени, народа и местности: Яаскеляйнен, Хямеляйнен, Каръялайнен, Кюмяляйнен, Лапветеляйнен, Лаппалайнен, Саволайнен, Суомалайнен, Вепсяляйнен, Виронен, Виролайнен (Мамонтова Н.Н., Кочкуркина СИ., 1982).
Новое исследование И.И. Муллонен и Д.В. Кузьмина «Топонимический атлас Карелии» значительно расширило и уточнило наши представления о топонимической карте северо-западного Приладожья. 

 По антропологической характеристике карелы относятся к европеоидным народам с незначительной примесью монголоидности. Антропологи высказали предположение, что восточная Финляндия - Саво и Карьяла -заселена пришедшим с юго-востока через Карельский перешеек населением, а затем уже население из восточного Саво освоило северное побережье Ботнического залива (Кайянойя П., 1974). Одонтологическое исследование погребенных из нескольких десятков кладбищ XVIII-XIX вв. на территории Республики Карелия выявило, что по особенностям зубов карелы близки многим народам, населявшим Север европейской части России (Гравере Р.У, 1982). Исследование же черепов из этих кладбищ показало, что карельские занимают особое место в восточноевропейском ареале и отличаются от эстонских, финских, саамских, русских. Прямые аналогии имеются в могильнике каменного века Звейниёки (Латвия). Видимо, протокарелы, оттесненные на территорию Карелии и находясь в изоляции, сохранили в своем антропологическом типе наиболее древние черты (Хартанович В.И., 2001, с. 133). Краниологическая серия из пос. Куркиёки, представляющая население северо-западного Приладожья конца XVIII - начала XIX в., продемонстрировала антропологическую однородность и промежуточное положение по многим признакам между финскими и карельскими черепами, но ближе к последним. Такая однородность, считает В.И. Хартанович, говорит о законченности процессов метисации финского и карельского населения и о большей доли карельского субстрата в антропологическом типе населения (Хартанович В.И., 1986, с. 117-118; 1990, с. 224; 2005, с. 19).

Территория расселения. В «Слове о погибели Русской земли» - это произведение создавалось в период между 1238 и 1246 гг. - после описания красот земли Русской указываются ее границы: «Отсюда до угров и до ляхов, до чехов, от чехов до ятвягов, от ятвягов до литовцев, до немцев, от немцев до карелов, от карелов до Устюга...». Из этой фразы можно сделать вывод, что территория карел в это время не входила в границы Русской земли (Памятники литературы, 1981, с. 130-131; Кочкуркина СИ., Спиридонов A.M., ДжаксонТ.Н., 1990).
У исследователей нет принципиальных разногласий относительно территории, на которой проживала корела. Историки, археологи, лингвисты и фольклористы считают, что в XII-XIV вв. Карельский перешеек с северозападными берегами Ладожского озера до северо-восточных берегов Финского залива с городом Корела являлся племенным центром. Этот вывод хорошо согласуется с топонимическими данными. Древнерусские летописи, берестяные грамоты довольно четко определяют территориальные границы корелы. Спорным о стается вопро с о включении Миккельских озер (территория восточной Финлядии) в древнекарельский ареал. Взгляды исследователей колеблются от признания культуры Миккельских озер карельской до полного отрицания этого мнения. Остановились на взвешенной, по моему мнению, компромиссной точке зрения, признающей не только древнекарельское влияние на культуру Саво, но и присутствие на этой территории самих древних карел (Nordman C.A., 1924; Tallgren A.M., 1931; Ayrapaa A., 1939; KivikoskiE., 1961, s. 270-271; Lehtosalo-Hilander P.-L., 1966, 1988, s. 215-223; 1994, s. 26-34; Taavitsainen J.-P, 1990, s. 105-107; Lehtinen L., 1994, s. 62-64; UinoP, 1997, s. 172-174; SaksaA.L, 1998, s. 167-172).

Исторические, лингвистические, антропологические и археологические материалы, без сомнения, свидетельствуют не только о схожести культур Саво и Приладожской Карелии, объясняемой культурными заимствованиями, но и о едином этническом регионе. Однако территориальная удаленность, другое окружение, политические акции (Ореховецкий договор) привели к изоляции населения Саво, попавшего под власть Швеции. Населению Саво и Приладожской Карелии свойственны общие черты материальной культуры.

Сказанное вовсе не означает, что район Миккельских озер был заселен только карелами. Безусловно, здесь проживали и хяме и в результате этнических взаимовлияний выработалась своя оригинальная и самобытная культура (Кочкуркина СИ., 1982, с. 57-75; 1986, с. 44-49; Kotskurkina S.I., 1992, s. 207-214).

Новые топонимические исследования ареалов топонимов Karjala-, Hameh- привели к следующим выводам. Распространение названий с основой Karjala- охватывает большую территорию, включая Финляндию (за исключением южной части), а также северо-западное Приладожье от Сортавала до Хийтолы и в меньшей степени Карельский перешеек.
Финляндский исследователь Ё. Вахтола полагает, что большинство названий этого типа возникли в емской среде, которое освоило эти территории до прихода карел (Vahtola J., 1980, s. 318). Встречаемость типонимов Karjala на родовой территории свидетельствует, по его мнению, об освоении восточных территорий емью после того, как на этих территориях сформировался карельский этнос. Указанные топонимы могли появиться и в результате промысловой деятельности еми (Муллонен И.И., Кузьмин Д.В. Топонимический атлас...). О приходе в Карелию населения с территории Финляндии, возможно, свидетельствуют географические объекты с основой Hameh(en)-, т.е.' емь, емский'. В топонимии Карелии зафиксировано несколько десятков названий этого типа, что свидетельствует об активных контактах корелы и еми в ходе освоения территорий.

Древние карелы выступают в сагах под их древним названием «кирьялы». Наиболее раннее упоминание о кирьялах и Кирьялаланде (земле кирьялов) содержатся в двух древнеисландских географических сочинениях и в «Саге об Одде-Стреле». Они могут приблизительно датироваться X-XI вв. Составители использовали западноевропейские географические сочинения о Прибалтике и Восточной Европе, а также собственные знания об этих странах, которые они получили в результате многих путешествий и сказания о которых сохранились в устном народном творчестве. В списке соседствующих с Русью народов и земель сразу же за ней названы кирьялы, за ними - ревалы, жители северной Эстонии, и таким образом территориальные границы кирьялов определены довольно точно.

Периодом до XII в. датируется латиноязычная хроника «История Норвегии». В географическом введении к ней среди других северных соседей Норвегии названы кирьялы.

«Сага о Хальвдане, сыне Эйстейна» относится к числу приключенческих и рассказывает о далеких от Исландии и Норвегии странах. Наряду с мифическими деталями она излагает вполне достоверные исторические события и некоторые историко-географические сведения, не встречающиеся в других памятниках древнескандинавской письменности: о водных путях между Ладогой и Беломорьем, о городе Алаборге (точно не установлено, о каком городе идет речь, некоторые полагают, что об Олонце) и о его связях с Кирьялаботнаром - «заливы кирьялов».

Ценна информация о существовании административно-политических связей между Ладогой и Кирьялаботнаром, поскольку в русских летописях до XII в. известий о нахождении древнекарельской территории в сфере влияния Ладоги нет, хотя наличие экономических и культурных контактов с Ладогой несомненно. Об этом свидетельствуют и археологические материалы.

В «Легендарной саге об Олаве Святом», норвежском конунге, рассказывается о грабительском походе ярла Свейна в 1015 г. в Кирьялаланд. Дословно изложены эти сведения и в своде саг «Красивая кожа».

В исландскую королевскую сагу Снорри Стурлусона «Круг земной» входит «Сага об Олаве Святом», которая описывает, как конунг Уппсалы Эрик в IX в. покорял восточные земли, в том числе и Кирьялаланд. В конце X - начале XI в. конунг «.. .теряет земли, обязанные данью, из-за отсутствия энергии и мужества» (Кочкуркина СИ., Спиридонов A.M., Джаксон Т.Н., 1990, с. 105).
Археологические материалы и русские источники подтверждают справедливость сообщений о походах норманнов в Прибалтику и в северозападное Приладожье. Прослеживается не только влияние североевропейской культуры в материальной культуре местного населения, существуют погребения скандинавов в этих местах.

Сведения о походах Торольва Квельдульвссона в Финнмарк, Квенланд и Кирьялаланд и о столкновении его с кирьялами есть в «Саге об Эгиле Скаллагримссоне». Согласно хронологии саги, походы происходили в 880-е гг. Однако по археологическим материалам излагаемые события могли происходить в X-XI вв.

Древнескандинавские источники XIII в. рассказывают о военных столкновениях норвежцев с корелой и о договорах с ними.
В исландских анналах, которые стали записываться в Исландии с конца XIII в. и основным источником для которых послужили сообщения королевских саг и саг об исландцах, имеются четыре сообщения:
1271 г. - карелы и квены нападают на северную Норвегию.
1279 г. - конфликт между карелами и норвежцами на севере Фенноскандии.
1296 г. -захват двух западнокарельских погостов и крещение населения.
1302 г. - нападение карелов на Норвегию.

Эти столкновения привели к новгородско-шведским переговорам, что отразилось в «Саге о Хаконе, сыне Хакона». К конунгу Хакону, находившемуся в Тронхейме, прибыли послы Александра Ярославича. Позднее норвежские представители вместе с новгородскими послами отправились в Новгород, где заключили в 1251/52 г. договор о ненападении, но, как говорит сага, продержался он недолго. Частью этого договора является так называемая «Разграничительная грамота». Новгород и Норвегия определили условия сбора дани в оговоренном размере со всей территории саамов. Конечно, отсутствие четко установленных границ не способствовало мирным отношениям, поэтому соглашение не продержалось долго. В 1326 г. был заключен русско-норвежский договор между двумя государствами. Договор разделил новгородские и норвежские земли, но обе стороны сохранили за собой право сбора дани с саамов (Кочкуркина СИ., Спиридонов A.M., ДжаксонТ.Н., 1990).

В ряде западноевропейских документов отразились территориальные претензии Ливонского ордена и Швеции на северо-западные земли Руси, как важные в стратегическом и экономическом отношениях, под видом крещения язычников с благословения папы римского. Так, в договоре 1241 г. между эзельским епископом и рыцарями Ливонского ордена говорится о том, что есть надежда на обращение в католичество населения Вотландии, Ингрии и Карелии, будто бы завоеванных немецкими рыцарями. В булле от 19 марта 1255 г. папа Александр IV рекомендовал рижскому архиепископу принять меры для обращения этих язычников в христианство, т.е. в католичество. В ответном письме архиепископ просил разрешения назначить епископа для жителей Вотландии, Ингрии и Карелии. «Епископом Карельским» был назначен гамбургский каноник, который несмотря на то, что так и не увидел своей епархии, до 1269 г. пользовался этим титулом. В папской булле от 11 марта 1256 г. содержался призыв к большому крестовому походу против язычников Восточной Европы. На призыв откликнулась только Швеция, но после неудач в 1240 и 1242 гг. (битва на Неве, Ледовое побоище) не рискнула на прямые удары. Как известно из сообщения летописи под 1256 г., шведы поначалу закрепились на р. Нарове, но эта затея кончилась провалом. Пришлось уйти, уклонившись от встречи с неприятелем. Александр принял решение собранное войско не отпускать и отправился с ним в землю еми, захваченную шведами семь лет назад. После похода Александра Невского появилась булла 1257 г., которая сообщает о нападениях карел и «язычников» и призывает к «крестовому походу» против нечестивцев (Шаскольский И.П., 1978, с. 219-220). 
 
Ряд событий, связанных с Новгородом, Карелией, освещается в Хронике Эрика (1229-1319 гг.). О походе короля Магнуса в 1348 г. на новгородскую землю рассказывается в рифмованной хронике XV в., которая является продолжением Хроники Эрика. В них отражена точка зрения Швеции на происходящие события и, конечно, даны далеко не лестные оценки противной стороне. Так, сооружение Выборга в 1293 г. было, естественно, воспринято по-разному. Лаконичное сообщение русской летописи очень непохоже на сообщение шведской хроники, которая безмерно восторгается этим событием. Наконец-то шведы пришли в языческую землю и положили конец злу. Теперь, уверяет хроника, наступит мир, тишина и покой, а у русских будет меньше земли (Рыдзевская Е.А., 1978, с. 105-127).

Упомянуты «карилы», проживающие по соседству «с королевством нортманнов», и в средневековом латинском анонимном географическом трактате второй половины XIII в., введенном в научный оборот под названием «Описание земель». Он был открыт и опубликован в 1979 г. американским исследователем Марвином Л. Колкером. В России переведен на русский язык и опубликован в 1993 г. (Чекин Л.С, 1993, с. 206-225). Произведение, видимо, ирландского происхождения. Помимо сведений об островах на северо-западе и севере Норвегии, которые собственно и вызвали интерес Марвина Колкера, увидевшего в одном из них побережье Северной Америки, оригинальными являются сведения о Прибалтике, занимающие значительную часть трактата. Что же касается карел, то представления о них у анонимного автора весьма своеобразны: «Упомянутые карилы -лесные люди, очень грубые. Завидя приближающихся гостей-чужеземцев -например, купцов - тотчас же уходят со всей семьей в лес. Гости же могут свободно пользоваться всем, что найдут в домах, ничего, однако, с собой не унося. А вот если унесут с собой разные шкуры, которых там изобилие, а те, вернувшись домой, это приметят - тогда сразу же созывают толпу и нападают на тех гостей, как на врагов» (с. 220).

Городище Хямеенлахти-Линнавуори располагается в 3 км южнее пос. Куркиёки на южном берегу залива Хямеенлахти на границе с заливом Лайккаланлахти (на совр. картах зал. Куркийокский) Ладожского озера на возвышенности высотой 50 м над уровнем моря. Топографическая особенность линнавуори заключается в том, что она не является доминантой на местности, а представляет собой северную оконечность длинного покрытого лесом скалистого отрога, тянущегося по полуострову (местность Риеккала) от залива Хямеенлахти до залива Риеккаланлахти. Оконечность отрога завершается возвышенностью Риухту Суурмяки, на которой прослежены остатки мощных каменных стен. С запада Хямеенлахти-Линнавуори ограничена ложбиной (в конце XIX в. здесь располагались поля), по которой течет ручей, заканчивающейся мысом Хепониеми (hepo - лошадка, разг., niemi - мыс). Небольшой заливчик с северной части линнавуори ранее назывался Хепониеменлахти. С востока возвышенность частично ограничена скалистым берегом и низиной .
Полевые работы проводились финляндским археологом Я. Аппельгреном в конце XIX в. и российскими исследователями А.И. Саксой - в 1986, 1987, 1996 гг., СИ. Кочкуркиной - в 2007-2008 гг.


С.И.Кочкуркина, История и культура народов Карелии и их соседей, Петрозаводск, 2011
С.И.Кочкуркина, История и культура народов Карелии и их соседей, Петрозаводск, 2011

Археологические вещи датируются ХII-ХIII вв.: предметы женского убранства из цветного металла (фибулы, подвески, копоушка, игольник, ножны, спиральки и стеклянные бусы), бытовой инвентарь (ножи, ключи, ледоходные шипы), боевое вооружение (наконечники стрел и копье), орудия рыболовства и т.д. (Вклейка, 22а). Упомянем индивидуальную находку, аналогии которой пока неизвестны, - плоская подвеска с петлей для подвешивания, изображающая четвероногое животное в движении (лось? лошадка?) (Вклейка, 22а:2). Собраны шесть серебряных монет (одна не определена): восточная монета второй половины X в., из четырех немецких монет одна первой половины XI в. и три -второй половины XI в. Но эти монеты не могут удревнить памятник, поскольку они использовались, вероятно, не в качестве платежного средства, а в качестве ценного сырья для переплавки.

Предпринятые раскопки позволили сделать вывод, что городище Хямеенлахти-Линнавуори по своим топографическим и конструктивным особенностям, а также вещевому инвентарю является типичным укрепленным поселением древних карел, занимающим стратегическое положение на берегу Ладожского залива. Появление неприятеля в первую очередь можно было ожидать в заливе Хямеенлахти, так как этот водный путь вел к густо заселенной местности в районе совр. по с. Куркиёки и где можно было рассчитывать на хорошую добычу. По долине длиной примерно около 2-2,5 км, вероятно, пролегал путь к другому заливу Риеккаланлахти, где можно было укрыться от неприятеля в случае опасности, а также использовать его в промысловых целях.

Связь между названием мыса Хепониеми и большим количеством найденных на городище лошадиных зубов, а также подков, вероятно, допустимо объяснить развитым коневодством в хозяйстве жителей городища. Население северо-западного Приладожья использовало лошадей в качестве тягловой силы и средства передвижения, экспортировало и разводило их (Кочкуркина СИ., 1982, с. 154). Может быть, конину употребляли в пищу.

Памятник назван по заливу Хямеенлахти (Хяме - этноним, лахти -залив). Хяме (hаmе, в русских источниках емь) - народ, издревле проживающий в центральной части Финляндии. Связи древних карел и хяме отчетливо прослеживаются как по письменным, так и археологическим источникам. Топонимы hame зарегистрированы на Карельском перешейке, на территории северного Приладожья от Куркиеки до Суйстамо.




Subscribe
promo matholimp april 19, 06:59 18
Buy for 10 tokens
Канун дней рождения величайших мерзавцев, сильнее других повлиявших на историю ХХ века (рамки которого задним числом разумнее определять как 1918-2018), побуждает к юбилейному тексту. На исходе первой мировой волна социалистических революций прокатилась по многим воюющим странам. Вопреки мечте о…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments